Неточные совпадения
В глубине
двора возвышалось длинное, ушедшее в землю кирпичное
здание, оно было или хотело быть двухэтажным, но две трети второго этажа сломаны или не достроены. Двери, широкие, точно ворота, придавали нижнему этажу сходство с конюшней; в остатке верхнего тускло светились два окна, а под ними, в нижнем, квадратное окно пылало так ярко, как будто за стеклом его горел костер.
Очень пыльно было в доме, и эта пыльная пустота, обесцвечивая мысли, высасывала их. По комнатам, по
двору лениво расхаживала прислуга, Клим смотрел на нее, как смотрят из окна вагона на коров вдали, в полях. Скука заплескивала его, возникая отовсюду, от всех людей,
зданий, вещей, от всей массы города, прижавшегося на берегу тихой, мутной реки. Картины выставки линяли, забывались, как сновидение, и думалось, что их обесцвечивает, поглощает эта маленькая, сизая фигурка царя.
Бабушку никто не любил. Клим, видя это, догадался, что он неплохо сделает, показывая, что только он любит одинокую старуху. Он охотно слушал ее рассказы о таинственном доме. Но в день своего рождения бабушка повела Клима гулять и в одной из улиц города, в глубине большого
двора, указала ему неуклюжее, серое, ветхое
здание в пять окон, разделенных тремя колоннами, с развалившимся крыльцом, с мезонином в два окна.
Посреди
двора стояла главная кумирня — довольно обширное, открытое со всех сторон
здание, под тремя или четырьмя кровлями, все с загнутыми углами.
Фабрика — огромное квадратное
здание в предместии Бинондо в два этажа, с несколькими флигелями, пристройками, со многими воротами и дверями, с большим
двором внутри.
За вечно запертыми воротами был огромнейший
двор, внутри которого — ряд
зданий самого трущобного вида. Ужас берет, когда посмотришь на сводчатые входы с идущими под землю лестницами, которые вели в подвальные этажи с окнами, забитыми железными решетками.
На
дворе огромного владения Ляпиных сзади особняка стояло большое каменное
здание, служившее когда-то складом под товары, и его в конце семидесятых годов Ляпины перестроили в жилой дом, открыв здесь бесплатное общежитие для студентов университета и учеников Училища живописи и ваяния.
И действительно, пролетка сворачивает на площадь, во
двор Тверской части, останавливается у грязного двухэтажного
здания, внизу которого находится пожарный сарай, а верхний этаж занят секретной тюрьмой с камерами для политических и особо важных преступников.
Перешли
двор, окруженный кольцом таких же старинных
зданий, пошли еще в арку, в которой оказалась лестница, ведущая во второй этаж. Темный коридор, и из него в углублении дверь направо.
Едва ли где-нибудь в столице был еще такой тихий и уютный уголок на чистом воздухе, среди зелени и благоухающих цветов, хотя тишина и благоухание иногда нарушались беспокойным соседом —
двором и
зданиями Тверской полицейской части, отделенной от садика низенькой стеной.
Рядом с воротами стояло низенькое каменное
здание без окон, с одной дверью на
двор. Это — морг. Его звали «часовня». Он редко пустовал. То и дело сюда привозили трупы, поднятые на улице, или жертвы преступлений. Их отправляли для судебно-медицинского вскрытия в анатомический театр или, по заключению судебных властей, отдавали родственникам для похорон. Бесприютных и беспаспортных отпевали тут же и везли на дрогах, в дощатых гробах на кладбище.
На
дворе виднелось длинное бревенчатое
здание с стеклянной крышей, — не то оранжерея, не то фотография или театр; тенистый садик из лип, черемух, акаций и сиреней выходил прямо к Узловке, где мелькали и «китайские беседки в русском вкусе», и цветочные клумбы, и зеркальный шар, и даже небольшой фонтан с русалкой из белого мрамора.
Анатомический театр представлял из себя длинное, одноэтажное темно-серое
здание, с белыми обрамками вокруг окон и дверей. Было в самой внешности его что-то низкое, придавленное, уходящее в землю, почти жуткое. Девушки одна за другой останавливались у ворот и робко проходили через
двор в часовню, приютившуюся на другом конце
двора, в углу, окрашенную в такой же темно-серый цвет с белыми обводами.
И.В.Самарин, с которым я только что познакомился, повез меня вечером в Театральное училище, помещавшееся тогда не в
здании на Неглинной, где оно теперь, а на задах театральной конторы, с входом со
двора, на углу Большой Дмитровки и Столешникова переулка.
Университет — главный корпус и
здания на
дворе с памятником Державину в тогдашнем античном стиле — все-таки имел в себе что-то, не похожее на нашу гимназию. От него «пахло» наукой, а от аудиторий мы ждали еще неиспытанных умственных услад.
На этом
дворе было в беспорядке разбросано несколько
здании.
Кругом гимназии изнывающая зелень каштанов никнет под зноем. На
дворе пусто, белое
здание молчит, замкнувшись в себе. Идут уроки.
Вскоре Игнатович уехал в отпуск, из которого через две недели вернулся с молоденькой женой. Во втором
дворе гимназии было одноэтажное
здание, одну половину которого занимала химическая лаборатория. Другая половина стояла пустая; в ней жил только сторож, который называл себя «лабаторщиком» (от слова «лабатория»). Теперь эту половину отделали и отвели под квартиру учителя химии. Тут и водворилась молодая чета.
Прелестный вид, представившийся глазам его, был общий, губернский, форменный: плохо выкрашенная каланча, с подвижным полицейским солдатом наверху, первая бросилась в глаза; собор древней постройки виднелся из-за длинного и, разумеется, желтого
здания присутственных мест, воздвигнутого в известном штиле; потом две-три приходские церкви, из которых каждая представляла две-три эпохи архитектуры: древние византийские стены украшались греческим порталом, или готическими окнами, или тем и другим вместе; потом дом губернатора с сенями, украшенными жандармом и двумя-тремя просителями из бородачей; наконец, обывательские дома, совершенно те же, как во всех наших городах, с чахоточными колоннами, прилепленными к самой стене, с мезонином, не обитаемым зимою от итальянского окна во всю стену, с флигелем, закопченным, в котором помещается дворня, с конюшней, в которой хранятся лошади; дома эти, как водится, были куплены вежливыми кавалерами на дамские имена; немного наискось тянулся гостиный
двор, белый снаружи, темный внутри, вечно сырой и холодный; в нем можно было все найти — коленкоры, кисеи, пиконеты, — все, кроме того, что нужно купить.
Вместо этого, действительно угрюмого
здания Екатерина Филипповна на своем
дворе, занимавшем по крайней мере десятины три пространства и усаженном красивыми, ветвистыми березками, выстроила несколько маленьких деревянных флигельков, соединившихся между собой дорожками, усыпанными песком.
Кузьмищево между тем все определеннее и определеннее обрисовывалось: уже можно было хорошо различить церковь и длинное больничное
здание, стоявшее в некотором отдалении от усадьбы; затем конский
двор с торчащим на вышке его деревянным конем, а потом и прочие, более мелкие постройки, окружающие каменный двухэтажный господский дом.
И действительно, тишина, царствовавшая в монастыре, застроенном внутри огромными каменными
зданиями, с обширным
двором, усаженным деревьями и перекрещенным в разных направлениях тротуарами из плит, казалась могильною.
Вид городской тюрьмы всегда производит на меня грустное, почти болезненное впечатление. Высокие, белые стены
здания с его редкими окнами, снабженными железными решетками, с его
двором, обнесенным тыном, с плацформой и мрачною кордегардией, которую туземцы величают каррегардией и каллегвардией, — все это может навести на самого равнодушного человека то тоскливое чувство недовольства, которое внезапно и безотчетно сообщает невольную дрожь всему его существу.
Действительно, через площадь, мимо
здания заводоуправления, быстро катился громадный дорожный дормез, запряженный четверней. За ним, заливаясь почтовыми колокольчиками, летели пять троек, поднимая за собой тучу пыли. Миновав заводоуправление, экипажи с грохотом въехали на мощеный
двор господского дома.
Ведь этот последний обед, на котором собрался весь «малый
двор» и обломки большого, имел решающее значение, потому что им должно было увенчаться все
здание.
Околесив две-три улицы, он указал наконец вознице своему настоящий путь и вскоре подъехал к высокому забору, за которым в глубине
двора ютился в палисаднике каменный одноэтажный домик, рядом с небольшим католическим костелом, построенным во вкусе тех quasi-греческих
зданий, которыми было столь богато начало нашего столетия.
На
дворе нашем стоял флигель, такой же большой, как дом; из восьми квартир двух
зданий в четырех жили офицеры, в пятой — полковой священник.
Он спал, да спала и вся вертящаяся до поздней ночи Москва, и не спал лишь громадный серый корпус на Тверской, во
дворе, где страшно гудели, потрясая все
здание, ротационные машины «Известий».
Посредине большого
двора, вымощенного гладким широким белым камнем, возвышалось куполообразное
здание с ваннами и душами, и наши русские были очень удивлены, увидавши дам-европеек, которые выходили из своих номеров, направляясь в ванны, в легких кобайо, широких шароварах и в бабушах на босую ногу. Оказалось, что это обычный костюм во все часы дня, кроме обеда, к которому мужчины являются в черных сюртуках, а то и во фраках, а дамы — в роскошных туалетах и брильянтах.
— Да обуздай наконец язычище свой! Ну, суд — ну, и прекрасно! И будет с тебя! Архитектура вот… разбирай ее на здоровье!
Здание прочное — внутри
двор… Чего лучше!
Вокруг доменных печей разбросались другие
здания: ремонтные мастерские, литейный
двор, промывная, паровозная, рельсопрокатная, мартеновские и пудлинговые печи и так далее.
По начатым розыскам со стороны прибывшего полицейского чина было обнаружено, что княжна с вечера довольно рано отпустила прислугу, имевшую помещение в людской —
здании, стоявшем в глубине
двора загородного дома княжны Полторацкой на берегу Фонтанки, где покойная жила зиму и лето, и даже свою горничную отправила в ее комнату, находившуюся в другом конце дома и соединенную с будуаром и спальней княжны проволокой звонка.
Поэтому в 1754 году императрица решилась заложить новое
здание, сказав, что «до окончания переделок будет жить в Летнем новом доме», приказав строить временный дворец на порожнем месте бывшего Гостиного
двора, на каменных погребах у Полицейского моста. В июле начали бить сваи под новый дворец. Нева усеялась множеством барок, и на всем пространстве от дворца к Мойке рассыпались шалаши рабочих. Словом, работа закипела.
По
двору, в смолистом зное, точно мухи по стеклу, ползают усталые, сердитые монахи, а старый, важный козёл, стоя в дверях конюшни, смотрит умными коричневыми глазами, как люди ныряют с припёка в тень
зданий, и трясёт рыжей бородой, заботливо расчёсанной конюхом.
Перебирал, одну за другой, все отрасли своего хозяйства: лес, скотный
двор, хлеб, луга и проч., и на каждой созидал узорчатое
здание фантастических притеснений, сопровождаемых самыми сложными расчетами, куда входили и штрафы, и ростовщичество, и общие бедствия, и приобретение ценных бумаг — словом сказать, целый запутанный мир праздных помещичьих идеалов.
Фасад дома всегда нравился Палтусову. На улицу он весь был выштукатурен и выкрашен темным колером. Со
двора только нижний этаж выведен под камень, а остальные оставлены в кирпичиках с обшивкой настоящим камнем. Калакуцкий любил венские постройки, часто похваливал ему разные дома на Ринге, новые воздвигавшиеся
здания ратуши, музеев, университета.
Вместе с другими я отправился в инженерную мастерскую. Это было низенькое каменное
здание, стоявшее на большом
дворе, заваленном разными матерьялами. Тут была кузница, слесарня, столярная, малярная и проч. Аким Акимыч ходил сюда и работал в малярной, варил олифу, составлял краски и разделывал столы и мебель под орех.
А крыльца разнохарактерные то прячутся на
двор, то чванливо подбоченили
здания или выступают на улицу; а кораблики с веющими флагами на воротах; а мельницы с вычурными колпаками и ходулями на берегу Васильевского острова, кивающие Зимнему дворцу и смотрящиеся вместе с ним и Меншиковыми палатами в одно зеркало Невы; а подле этих палат свита мазанок, ставшая в ранжир под именем Французской слободы; а Нева без мостов, которую то и дело снует флотилия раскрашенных лодок или из которой вырастают мачты, как частый тростник на озере, и, наконец, рощи и луга посреди этого города: все это разве не живопись, не поэзия?..
Волшебное зрелище представляли тогда этот ледяной дворец, один, посреди ночи, потешающийся огнями своими, эта царица, казалось, навеки усыпленная в зимнем экипаже, эти кони, воины,
двор, народ около нее, на снежном полотне, убеленные морозом — все это будто в саванах, неподвижное, немое, мертвое, — и вдали кругом мрачные
здания, выглядывающие с своими снежными крышами из-за ограды этой сцены!
Собирался ли он жениться: выстраивали на
дворе спальню и девичью, первую только с тремя стенами, придвигали их к одной стороне дома, подводили под них фундамент, нахлобучивали их крышею, огромными, железными связями скрепляли все с главным
зданием, которое можно было назвать родоначальным; наконец вырубали, где нужно, двери и закладывали окна.
Прошел уж и лед на Волге. Два-три легких пароходика пробежали вверх и вниз… На пристанях загудела рабочая сила… Луга и деревья зазеленели, и под яркими, приветливыми лучами животворного солнца даже сам вечно мрачный завод как-то повеселел, хотя грязный
двор с грудами еще не успевшего стаять снега около забора и закоптевшими
зданиями все-таки производил неприятное впечатление на свежего человека… Завсегдатаям же завода и эта осторожная весна была счастьем. Эти желтые, чахлые, суровые лица сияли порой…
Это было длинное, желтого цвета, грязное и закопченное двухэтажное
здание с побитыми стеклами в рамах, откуда валил густой пар. Гуденье сотни голосов неслось на
двор сквозь разбитые стекла.
На одном из подоконников нового
здания сидел Ваня: свесив ноги во внутренность избы, перегнувшись всем корпусом на
двор, он тесал притолоки и пригонял рамы.
Но не поездка на низовья Волги наполняла в эту минуту душу Теркина. Он то и дело поглядывал в ту сторону, где был запад, поджидал заката; а солнце еще довольно высоко стояло над длинным ослепительно белым
зданием рядов. Раньше как через полтора часа не покажется краснота поверх зеленой крыши гостиного
двора.
На обширном
дворе, кое-где с березками и кустами бузины, где приютилось и кладбище, прямо против входа — молельня, выкрашенная в темно-серую краску, с крытым ходом кругом всего
здания, похожего и на часовню, и на жилой дом.
Длинная унылая площадь с гостиным
двором изнывает под лучами знойного послеобеда. От белой штукатурной стены одноэтажного
здания лавок так и пышет. Сидельцы кое-как дремлют у железных створов или играют в шашки.
На
дворе он остановил мальчика, проходившего к крылечку с левой стороны
здания. Мальчик был в темном нанковом кафтанчике особого покроя, с кожаной лестовкой в руках; треугольник болтался на ее конце. Она ему сейчас же напомнила разговор с Серафимой о ее матери, о поклонах до тысячи в день и переборке «бубенчиков» лестовки.
Тоска почти всегда находила на меня вечером; я чувствовал ее приближение и выбегал через заднее крыльцо на внутренний
двор, куда могли ходить все ученики для своих надобностей; иногда я прятался за колонну, иногда притаивался в углу, который образовывался высоким крыльцом, выступавшим из средины
здания; иногда взбегал по лестнице наверх и садился в углу сеней второго этажа, слабо освещаемом снизу висящим фонарем.
Сквозь вой и грохот и колокола прорвался сигнал автомобиля, и тотчас Кальсонер возвратился через главный вход, — Кальсонер бритый, мстительный и грозный. В зловещем синеватом сиянии он плавно стал подниматься по лестнице. Волосы зашевелились на Короткове, и, взвившись, он через боковые двери по кривой лестнице за органом выбежал на усеянный щебнем
двор, а затем на улицу. Как на угонке полетел он по улице, слушая, как вслед ему глухо рокотало
здание «Альпийской розы...
24 мая 1571 года крымские татары подступили к Москве и зажгли ее посады. При сильном ветре пожар распространился быстро и поглотил собою все деревянные
здания Китай-города и посада. Много народа погибло при этом. Главный воевода И. Д. Вельский задохнулся у себя на
дворе в каменном погребе; та же участь постигла многих из знати.